ВОДА НЕ ПРОСТО РЕСУРС …
Вода не просто ресурс …

По оценкам экологов и ученых, на сегодняшний день на Земле из всех имеющихся водных ресурсов пригодно для употребления в качестве питьевой воды не более 2,5%, которые к тому же распределены крайне неравномерно.

АФГАНИСТАН - ЗАПАДНЯ ДЛЯ БАРАКА?
Афганистан - западня для Барака?

Избрание Барака Обамы в качестве президента США многие, как в самих США, так и за его пределами связывали с надеждами на качественное изменение внешнеполитического курса Вашингтона.

К 2020 ГОДУ КИТАЙ СТАНЕТ САМЫМ МОГУЩЕСТВЕННЫМ ГОСУДАРСТВОМ МИРА
К 2020 году Китай станет самым могущественным государством мира

Смена мировых лидеров - явление нередкое даже в новейшей истории. В XIX столетии бесспорной "владычицей морей" была Британия. В ХХ веке роль первой скрипки в глобальном оркестре перешла к Соединенным Штатам Америки.

Центральная Азия Средний Восток Дальний Восток
Блог ЧИТАЙ И ПИШИ
СПРАВОЧНИК
География Китая
Государственный и Политический строй Китая
Экономика Китая
Общество и Культура Китая
История Китая
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС)

ЭТО ИНТЕРЕСНО
Китайские психологи предлагают ввести «День мужчин»
Улицы красных фонарей. Китайский стиль
«СУЧЖОУ» - РАЙСКИЙ ГОРОД - САД
Официальные праздники в Китае
Как вырастают и умирают жемчужины
Суп из костей динозавров – популярное блюдо в Китае

Перейти на новую версию сайта

АНАЛИТИКА КИТАЙ
ДАЛЬНИЙ ВОСТОК

Политика Китая в Шанхайской Организации Сотрудничества
14.01.2009
Автор: Каукенов А.С.
Политика Китая в Шанхайской Организации Сотрудничества
Шанхайская организация сотрудничества, как новый международный институт, заняла прочную позицию в политической жизни стран Центральной Азии. В настоящее время под эгидой ШОС реализуются сразу несколько крупных проектов, способных резко изменить жизнь региона, а в более широком измерении – поменять баланс сил на евразийском континенте в пользу Китая. В числе многообещающих проектов Организации – Свободное торговое пространство ШОС, которое планируется создать к 2020 году, и функционирующая уже в течение года Региональная антитеррористическая структура – первая в своем роде на пространстве Центрально-Азиатского региона. Кроме того, ШОС стала проявлять вполне отчетливые амбиции политического актора, чьи интересы простираются за пределы коллективных и узконациональных интересов стран-участниц и имеют ярковыраженный геополитический характер.
Организация стремится охватить ключевые области жизнедеятельности Центрально-Азиатского региона, одновременно нацеливая государства-члены на консолидацию их внешнеполитических усилий с целью решения отдельных общих задач (пример такой кооперации – решение о включении ШОС в процесс урегулирования ситуации в Афганистане). С некоторых пор Организацией предпринимаются практические шаги к тому, чтобы выступить в роли системообразующего фактора, парадигмы развития региона, обеспечивающей главные условия для прогресса ЦАР – его безопасность и возможности для эффективного взаимодействия между собой стран-участниц. Можно с уверенностью утверждать, что без ШОС эти два фактора развития Центральной Азии находились бы в менее организованном состоянии – и безопасность, и многостороннее сотрудничество требовали появления в регионе «центра тяжести», подобного ШОС.
В настоящее время в Центральной Азии под влиянием ШОС происходит общая перестройка механизмов межгосударственного сотрудничества, меняется политическая конфигурация, ситуация с безопасностью и закладываются основы для новой экономики. Формирующийся в рамках ШОС новый многосторонний механизм взаимодействия в экономике и в области безопасности оказывает влияние на развитие отношений отдельных стран-участниц между собой и с внерегиональными игроками и другими международными организациями. Данные отношения строятся исходя из приоритетов, представляемых теперь в качестве коллективных. Однако, с учетом настоящей роли Китая и России, коллективный характер выдвигаемых в ШОС инициатив подлежит более тщательному анализу.
Наряду с изменениями в сфере взаимодействия между странами региона, ШОС производит другой важный эффект, имеющий ключевое значение для центральноазиатских республик и в целом для мирового сообщества. ШОС «вводит» Китай в Центральную Азию в качестве неотъемлемого сегмента региональной политики и экономики, способствует его активизации, а исходя из амбиций данной структуры и ее потенциала как международной организации, она служит одним из важных каналов реализации Китаем его роли новой региональной и мировой державы.
Сегодня Пекин приступил к активной фазе использования ШОС в своих интересах, пытается изменить геополитический баланс и ставшую за 15 лет после распада СССР традиционной систему внутренних и внешних связей центральноазиатских республик. И хотя Казахстан активно участвует в проекте ШОС, исходя из собственных национальных интересов, продолжение «шанхайского процесса», по всей видимости, неоднозначно отразится на безопасности Казахстана. Причины и предпосылки складывающихся негативных тенденций для РК заключаются в специфическом месте КНР, которое она стремится занять в ЦАР, а также в тех задачах, которые китайская сторона наметила для себя и которые она намеревается решить посредством ШОС.
На первом этапе создания организации позиции внутри китайского руководства относительно перспектив развития ШОС существенно разнились. Условно «консервативное крыло» рассматривало ШОС как механизм отражения угроз безопасности и целостности Китая, исходящих из Центральной Азии (ЦА), в частности – от пребывающих здесь радикальных исламистских группировок, ставящих целью отторжение северо-западных территорий Китая. Однако либерально-прагматичная часть китайского истэблишмента не верила в дееспособность ШОС. Считая, что это не более чем пропагандистская организация, которую Россия хотела бы использовать для противодействия расширению зоны ответственности НАТО и влиянию США в ЦА. И что для Китая ШОС не имеет долгосрочного значения.
На втором этапе Пекин все же остановился на задаче сохранить ШОС и использовать Организацию не только для отражения наскоков сепаратистов, но и для продвижения китайских экономических интересов и политического влияния в Центральной Азии. Сторонники ШОС аргументировали свою позицию тем, что формально Китай мог бы стать лидером Организации, разместив на своей территории ее штаб-квартиру и тем самым упрочить политические позиции в регионе. Скептики подчеркивали сохраняющуюся неясность относительно того, как именно на практике ШОС может решать задачи, имеющие жизненно важное значение для Китая, а также указывали на то, что ШОС – это элемент сдерживания Китая в ЦА, на который делает ставку российское руководство .
Находясь в такой противоречивости, Пекин проводил многоуровневую политику по отношению к ШОС:
- поддерживал формальные начинания по расширению полей деятельности ШОС и ее организационному укреплению;
- старался не быть «слишком активным» с тем, чтобы не спровоцировать ответную реакцию России, которая могла бы увидеть в активности Пекина угрозу своим интересам в ЦА;
- и одновременно приступил к наращиванию активности в торговой и нефтегазовой сфере;
- параллельно усиливал связи на двусторонней основе с каждой из стран-членов ШОС.
События в Киргизии весной 2005 г ознаменовали наступление третьего этапа в развитии стратегии Пекина в отношении ШОС. Пекин, во-первых, оказался не готовым к тому, как именно реагировать на события в Киргизии, а, во-вторых, увидел, что ШОС в целом не готова к коллективным действиям в условиях политического кризиса в одной из стран Организации. Китай не только был обеспокоен судьбой китайско-киргизских отношений и негативными последствиями вакуума власти в Киргизии для региональной безопасности, но и увидел возможность активизации экстремистских сил внутри 50-тысячной уйгурской диаспоры, проживающей в Кыргызстане  .
События в КР – на фоне «цветных революций» в Грузии и Украине – побудили Пекин взглянуть на ситуацию в более широком ракурсе событий на всем постсоветском пространстве в контексте российско-американского партнерства-соперничества и того, чем это может обернуться для интересов Китая . Пекин оказался обеспокоен развитием ситуации на пространстве СНГ, в том числе и в формате ШОС. КНР серьезно тревожит возможность того, что Москва пустит США на пространство СНГ, а это совсем не соответствует китайским интересам в регионе. При этом Китай оказывается перед дилеммой: идти ли в фарватере российской политики, иметь ли «свою игру» или делать ставку на американский фактор.
На практике Пекин движется по всем трем направлениям. Он показывает готовность, хотя и осторожно-резервированную, к диалогу с Россией по проблемам политической стабильности ШОС. Начинает готовиться к неблагоприятному сценарию развития событий в других странах и разрабатывает собственную новую линию поведения по отношению к ШОС. Ее компонентами будут активность китайской дипломатии, в том числе, возможно, и по негосударственной линии, и развитие параллельного ШОС диалога с США по проблемам Центральной Азии. Китай также хотел бы трехстороннего – Россия-США-Китай – сотрудничества по Центральной Азии, понимая, что пока это трудно осуществимо  .
Китайская сторона придерживается мнения о том, что фактор наличия борьбы иностранных держав и различных политических организаций в регионе негативным образом сказывается на развитии Центрально-Азиатского региона  . Однако она вынуждена была включиться в эту борьбу, преследуя свои интересы. Существующие условия привязывают Китай к глобальной торговой системе, вынуждают его играть более активную и ответственную роль во внешнем мире, с одной стороны, и ставят перед абсолютной необходимостью захвата новых внешних источников углеводородов, которые в настоящее время достаточно удалены от развитых центров китайской экономики – с другой. Если КНР не сумеет занять для себя привилегированное положение в масштабах глобальных международных отношений, т. е. если она не добьется своего признания в качестве мировой державы, страна будет обречена на все усиливающуюся зависимость от внешних политических и экономических условий  . Таким образом, нынешняя стратегия Китая обусловлена не исключительно амбициями коммунистического руководства страны, но, главным образом, объективными потребностями развития.
Поскольку геополитика государства определяется раскладом внешних сил, региональной и глобальной cтратегией, то сформировавшаяся в ЦА после 2001 года геополитическая конфигурация имела важные последствия для китайской политики. Ее результатом явился тот факт, что геополитическое пространство для КНР значительно сдвинулось в сторону Центрально-Азиатского региона.
Анализ факторов, обуславливающих актуальность региона для КНР на настоящем этапе, позволит высветить интересы Китая более точно.
Фактор безопасности. Изначально в своих связях с новыми независимыми государствами в Центральной Азии Пекин исходил исключительно из интересов собственной безопасности.
Как известно, на первые пять-семь лет 1990-х гг. пришелся пик активности сепаратистских движений в Синьцзяне (СУАР КНР). В этой связи перед китайским руководством встала задача обеспечить максимальную безопасность своих западных рубежей за счет развития «умеренного» сотрудничества с центральноазиатскими соседями Синьцзяна. Таким образом, взаимодействие с Казахстаном и другими странами ЦА Китай намеренно ограничивал антитеррористическим и контрсепаратистским сотрудничеством, которые были приоритетными для него на тот момент времени. Стихийное развитие получили в этот период торгово-экономические связи между приграничными районами двух стран .
По мере усиления КНР продолжения ее экономического подъема и увеличения международного веса интересы Пекина в регионе также расширялись, в том числе, и в сфере безопасности  . Сегодня, просматривая во внешней политике США и НАТО попытки «окружения» континентального Китая с целью «сдерживания» его дальнейшего роста, китайские лидеры по-прежнему видят в Центральной Азии ключевой фактор своей безопасности. При этом вес данного фактора за прошедшие годы еще более возрос в силу усложнения геополитической ситуации для региона, и для Китая в отдельности. По мере интенсификации рисков и угроз Пекин вынужден был осознать невозможность выстраивания и совершенствования комплексной безопасности своей страны без учета центральноазиатского фактора.
Интересы национальной безопасности вынуждают КНР пытаться максимально интенсифицировать сотрудничество через ШОС, а также расширять свое присутствие в регионе. Идеалом для китайской стороны было бы, путем углубления связей и взаимозависимостей в ШОС, добиться такого уровня воздействия Пекина с ЦАР, который позволял бы ему патронировать общую ситуацию в регионе и регулировать основные тенденции в области безопасности.
Фактор необходимости стимуляции экономического развития китайского Запада. Принятие Стратегии масштабного освоения Запада КНР в конце 1990-х гг. обозначило новые интересы Китая в приложении к Центрально-Азиатскому региону. К этому моменту Пекин совершенно четко определился с местом западного региона в деле общей модернизации страны: 12 административных субъектов китайского Запада стали играть роль ключевого фактора в развитии Китая. Стало ясно, что если руководству страны не удастся вывести этот обширный регион (почти половина всей территории КНР) из депрессивного состояния, это поставит под угрозу не только экономическую, но и социально-политическую безопасность Китая.
Стратегическое значение в реализации Стратегии масштабного освоения Запада КНР придается ресурсам центральноазиатских республик. Действительно, для интенсификации экономической жизни западных провинций Китая было бы целесообразно направить активность местных производителей на соседние страны Центральной Азии, а также Россию и Монголию, которые хотя и не соответствуют уровню экономически развитых стран, но подходят в этом плане китайскому Западу и вполне способны стимулировать его прогресс  . Кроме того, этим провинциям КНР трудно конкурировать с прибрежными восточно-китайскими предприятиями, ориентированными, как правило, на рынки стран развитого мира. Таким образом, единственная не занятая пока зарубежная ниша для экстенсивной экономики Западного края Китая – это ЦАР и РФ.
Энергетический фактор. Дополнительный мощный аргумент в пользу начала активной политики Китая по отношению к ЦА – это его энергетические интересы.
Известно, что экономика КНР по итогам 2005 года потребила нефти больше, чем американская  . Энергодефицит в этой стране увеличивается, и, несмотря на специальные программы правительства КНР по развитию отечественных добывающих отраслей, импорт углеводородов становится все более весомым подспорьем для дальнейшего развития китайской экономики. И хотя Пекин не намерен в ближайшее время изменять основные маршруты поступления импортной нефти в страну, он все более склоняется к идее о необходимости диверсификации источников углеводородов .
Учитывая тот факт, что главный поставщик нефти в Китай – это страны Персидского залива, нестабильность в регионе вкупе с комплексом проблем, порождаемых ближневосточной политикой США подталкивают Пекин к ускорению стратегических решений в этой области. Дополнительным стимулом к активизации энергетического сотрудничества с Центральной Азией служит стремление КНР увеличивать добычу углеводородов  китайскими компаниями за счет географического расширения их присутствия в странах и континентах мира .
Выбор КНР в пользу Центральной Азии, как удобного во всех отношениях объекта для применения мощностей и ресурсов китайских нефтедобывающих компаний, полностью закономерен.
Геополитический фактор. Закрепление за собой роли регионального центра силы в ЦА позволит Китаю не только обезопасить «тылы» за счет своих западных пределов, обеспечив тем самым безопасность и развитие Синьцзяна и других западных провинций, но и решит некоторые актуальнейшие для него геополитические задачи. Геополитическое преобладание в Центральной Азии обеспечит Пекин дополнительными источниками увеличения своего стратегического могущества за счет:
- упрочения военно-политической безопасности (благодаря геополитическому доминированию Пекина в ЦАР источники перспективных угроз для него автоматически удаляются за Каспийское море, что в целом обеспечивает недоступность территории Китая для стратегических ракет большой дальности с западного направления);
- получения расширенного контроля над ситуацией в Центральной Евразии (благодаря геополитическому доминированию в ЦАР Китай сможет получить дополнительные инструменты продвижения своего влияния на Ближний, Передний Восток, Южную Азию и Кавказ, а также для установления контроля над ситуацией в Афганистане);
- постепенного вытеснения США с азиатской части континента, что предоставило бы дополнительные гарантии безопасности Китаю в случае начала конфликта по поводу Тайваня (в перспективе сценарий вытеснения Соединенных Штатов представляется вполне реалистичным, учитывая прежде всего потенциал экономического влияния Китая в Азии: усиление экономического влияния КНР в свою очередь неизбежно приведет к повышению его политической роли);
- расширения географического пространства для своего дальнейшего экономического роста (для КНР окажутся более доступными рынки не только постсоветского пространства, но и Европы);
- получения гарантированных поставок энергетических ресурсов и прочего стратегически важного природного сырья;
- получения дополнительных рычагов давления на Москву и пр.
Вместе с тем, несмотря на то, что безопасность и геополитика в контексте отношений с ЦА сохраняет критически важное для Пекина значение, такие факторы, как экономический и энергетический, заметно усилили свою роль и служат равнозначным интересам безопасности стимулом к активизации Пекина в регионе и в ШОС.
Один из весомых доводов в пользу пересмотра Пекином своей центральноазиатской политики заключается в том, что энергетическая безопасность Китая может оказаться в определенной зависимости от воли Вашингтона, который будет контролировать экспортные потоки нефти из Каспийского региона.
В свете сегодняшнего дня становится ясным, что с точки зрения Пекина добиться преимуществ в регионе важно вдвойне – в качестве средства недопущения роста влияния Соединенных Штатов, которые способны помешать планам КНР, и в интересах развития своей энергетической отрасли  . Некоторые из экспертов считают, что все это в итоге приведет к острой конкуренции, прежде всего между США и Китаем  . Подтверждают вероятность такого сценария и настроения китайской стороны, согласно которым, «из-за большой разницы в культурах, истории и т. п. Соединенные Штаты должны пройти в Центрально-Азиатском регионе большой путь», прежде чем занять здесь более или менее влиятельную позицию, и «сотрудничество» с Россией и Китаем на этом пути для Вашингтона – «необходимость», или, вернее, неизбежность  .
Анализ выступлений и выводов, звучащих сегодня из крупнейших научно-аналитических центров КНР, имеющих серьезное влияние на Пекин, позволяют сделать вывод о смене стратегии в отношении ЦА. И, несмотря на отсутствие внутри китайского истеблишмента консенсуса по вопросу об американской стратегии Китая, видимо, было принято принципиальное решение о ее центральноазиатском векторе. В этой связи было решено включить в число приоритетных внешнеполитических задач китайского МИДа задачу приобретения стратегических преимуществ в ЦАР. Таким образом, основной целью для Пекина в отношении всей ЦА выступает сегодня и на среднесрочную перспективу активный разворот региона от Запада и ориентация его на Китай.
Итак, если в недавнем прошлом политика Китая в отношении ЦА отличалась инерционностью, то теперь Казахстан в лице КНР имеет заинтересованного и целенаправленного игрока, вооруженного специальной стратегией  .
Вместе с тем, хотя роль региона ЦА, таким образом, признается для Китая ключевой, проявление данный факт будет находить не в официальных заявлениях и всевозможных внешних атрибутах публичной дипломатии, но в практической деятельности, зачастую носящей латентный для широких кругов общественности характер. В данном случае Китай может использовать весь арсенал экономических и политических инструментов для продвижения своих интересов.
Открыто проявить свою заинтересованность в регионе противоречит как тактической линии Пекина, так и традициям китайской дипломатии, по которым политический вес всех государств ЦА вместе взятых недостаточен для того, чтобы Китай мог свободно осуществлять меры для реализации своих интересов  .
ШОС все еще остается «переходной структурой»: срок действия ее основополагающих соглашений определен до 31 декабря 2020 г. (с возможной пролонгацией на 5 лет), то есть на период предполагаемого становления Китая как мирового центра силы. По истечении этого срока, вполне вероятно, политика Китая может быть скорректирована в сторону большей жесткости, что не может не отразиться на его отношениях с соседями. В 2001 г., через пять лет после рождения «Шанхайской пятерки», на страницах влиятельного китайского журнала «Стратегия и управление» об этом сказано с неожиданной прямотой: «Все страны, граничащие с Китаем, должны находиться под китайским влиянием. Это отвечает интересам безопасности КНР». По мнению издания, входящие в Шанхайский форум страны должны отвечать следующим критериям: быть «как минимум нейтральными» по отношению к Пекину и ни в коем случае не являться союзниками США  .
Пекин, инициировав создание ШОС как структуру противодействия расширению американского военного присутствия в регионах Центральной и Южной Азии, постоянно подчеркивает, что не хотел бы ее трансформации в военно-политический блок. Так, выступая в 2004 г. в Ташкенте по итогам переговоров с министром иностранных дел Узбекистана, исполнительный секретарь ШОС Чжан Дэгуан утверждал, что Организация никогда не станет военно-политическим, антизападным альянсом. Однако китайское руководство, очевидно, распрощалось с являвшимся в «доШОСовский» период основополагающим принципом внешней политики КНР, сформулированным еще при Мао Цзэдуне и провозглашенном Дэн Сяопином: «не становиться во главе объединения развивающихся стран, направленного против США».
В период формирования военно-политического курса в рамках развивающихся отношений с членами ШОС Пекин радикально пересмотрел некоторые, считавшиеся ранее незыблемыми, позиции во внешней политике. Это, прежде всего, принцип неприсоединения к международным организациям и блокам. Так, Китай упорно отказывался участвовать даже в работе Движения неприсоединения. В случае же с ШОС Пекин не только выступил инициатором создания военно-политического объединения, но и явно претендует на роль его лидера. Не случайно, на одном из саммитов «Шанхайской пятерки» председатель КНР Цзян Цзэминь назвал ее создание важнейшим мировым событием на стыке двух тысячелетий.
Для повышения степени контролируемости южной части СНГ Пекин стремится к формированию некоего механизма коллективной безопасности, отличающегося как от европейских структур, типа ОБСЕ, так и от азиатско-тихоокеанских – в первую очередь японо-американского договора по безопасности 1978 г. ОБСЕ, по мнению китайцев, не эффективна, ее опыт вообще не подходит Азии, а альянс Вашингтона и Токио гарантирует США безраздельное господство в АТР. В Шанхайском же форуме все проблемы решаются не одной страной, а, формально, всеми государствами, независимо от их величины и потенциала, что вполне устраивает Пекин. При этом, естественно, подразумевается, что в определенных ситуациях участники Шанхайского форума с небольшим военным потенциалом могут рассчитывать на помощь России и Китая.
Таким образом, суммируя подчас противоречивые факты и события, происшедшие в рамках новой региональной структуры, которую представляет собой ШОС, вполне правомерно говорить о следующем.
Во-первых, ШОС является действительно новой по сути международной организацией. При ее создании Китай не только отказался от основополагающего принципа своей внешней политики предыдущих 50-ти лет, а именно: не участия в каких-либо региональных и других объединениях, направленных против интересов третьих сторон, но и предпринял самые активные усилия по формализации ШОС.
Во-вторых, в рамках ШОС отчетливо демонстрируется новая для китайской политики черта – явное стремление к лидерству в рамках международной организации. Что является весьма нетрадиционным для китайской внешней политики последних десятилетий.
***
Стратегии государств-участников ШОС в отношении своих линий поведения в данной структуре, еще недавно находившиеся в процессе разработки, оформились в общих чертах, обозначив стратегические интересы данных стран и четкое намерение закрепить за Организацией статус регионального центра силы. Вместе с тем Центральная Азия в настоящее время превращается в новый перспективный вектор для Китая, на котором могут быть использованы всевозможные нетрадиционные инструменты политики китайского руководства. Такой прогноз соотносится с логикой внешнеполитических задач Пекина, для которого регион выступает объектом важных устремлений в области экономического развития и экономической безопасности, военно-политической безопасности, геостратегического противостояния с Вашингтоном и т. п.
По мере усиления роли ШОС в региональных делах ее место в системе безопасности ЦАР стало значительным; все стороны, однако, нацелены на еще большее повышение роли данной структуры в политических и экономических процессах Центральной Азии.
Анализ всех факторов позволяет заключить, что проект ШОС остается одним из самых амбициозных и многообещающих в современной международной политике. В настоящее время императивом деятельности ШОС служит движимое Пекином и Москвой стремление оградить Центральную Азию от американского и НАТО-вского доминирования. Центральная Азия и ШОС выступают для двух держав сегодня приоритетом «первого порядка». Это позволяет заключить, что экономическое, политическое сотрудничество и сотрудничество в области безопасности получит дальнейшее продвижение в ближайшие годы.
Для отражения места Китая в Шанхайской организации сотрудничества необходимо прежде всего признать наличие прямой связи между планами Пекина в отношении ШОС и его стратегической нацеленностью на мировое господство. Затем следует обозначить зависимость между планами превращения в глобальную державу и политикой в ЦАР: без установления единоличного доминирования в этом регионе Китай не сумеет реализовать свои амбициозные планы.
Очевидно, что все современные процессы, связанные с ШОС, имеют преимущественно геополитическое содержание, однако следует иметь в виду, что они создают предпосылки для изменения не только геополитического состояния, но и национального развития стран Центральной Азии. Как представляется, потенциал ШОС в отношении влияния на социально-экономическое и культурно-гуманитарное развитие стран ЦА будет реализовываться уже в краткосрочной перспективе, внося коррективы в развитие республик и их отношения с Китаем.
Казахстан при этом находится в особом положении, что связано с ключевой ролью в «шанхайском процессе», которой его наделяет Пекин и которую последний намерен культивировать. Маловероятный, но все же существующий сценарий с провалом проекта ШОС будет означать в данном случае полную ставку Китая на РК. В любом случае перевод двусторонних отношений на уровень стратегического партнерства для китайской стороны означал прежде всего получение от казахстанской стороны гарантий в соблюдении интересов Пекина при любой политической конъюнктуре. Тем не менее, данное положение еще более интенсифицирует риски для РК.
Источник: easttime.ru

Перейти на новую версию сайта


Постоянный адрес статьи:
http://easttime.ru/analitic/3/8/560.html
Вернуться Дальний Восток Китай Политика Китая в Шанхайской Организации Сотрудничества Версия для печати

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ
Узбекистан: кризис власти неизбежен
Запад и "андижанское дело"
Состав афганского парламента
Талибан переходит в наступление
СМИ Узбекистана «не заметили» очередную киргизскую «революцию»

 
КИТАЙ АНАЛИТИКА

11.10.2011
Китай как экспортер оружия.
В современных условиях экспорт военной продукции стал важным средством обеспечения национальных интересов, особенно в военно-эко-номической области.

02.09.2011
КНР как импортер оружия.
Сегодня на Западе много пишут не только об экономических успехах КНР, но и о ее растущей активности на рынке вооружений.

24.08.2011
Китайский дракон в центре Евразии и историческая миссия России
Как известно, История способна дать ответы на самые сложные вопросы, стоящие на повестке дня и Современности, и Будущего. Все это справедливо и в случае с историей китайского присутствия в центре Евразии: современной Центральной Азии и смежных пространствах.


ВЫ ПИСАЛИ
нет комментариев
ВАШИ КОММЕНТАРИИ
Представьтесь:
E-mail:
Мнение:
   
© 2005-2010, Институт стратегического анализа и прогноза (ИСАП)
Директор - Акылбек Салиев
Редакция: info@easttime.ru
Телефон: +7-996-312-43-94-17
об издании
Все права защищены © 2005-2011
Rambler's Top100