четверг, 14 декабря 2017

Кризис мирового процесса демократизации как фактор трансформации системы международных отношений

Версия для печатиОтправить другу
Таткало Надежда

Конец XX столетия после падения цитадели «тиранического» коммунизма СССР ознаменован тем, что либеральная демократия была провозглашена естественным, единственно верным и справедливым – с точки зрения защиты неотъемлемых прав человека на жизнь, свободу, частную собственность – политическим режимом, гарантирующим высокий уровень развития государства и общества. На волне мировой демократизации широкое распространение получило выражение Ф. Фукуямы «конец истории», означающее, что человечество достигло пика политического развития, которое теперь должно идти не «вглубь», а «вширь» к установлению демократии во всех странах мира.

В свою очередь, главным драйвером этого процесса выступали экономически и политически успешные США. Соответственно, все военные интервенции и любые виды экономического давления в отношении других стран рассматривались как «стабилизирующая» роль мирового гегемона, оправданная его исключительностью и во многом одержанной победой в «холодной войне». Следовательно, господство в мире США обеспечивал не только арсенал «жесткой силы»  экономическая мощь и армия, но и инструментарий «мягкой силы» возведенные в ранг абсолютных и неопровержимых ценности либеральной демократии и рыночной экономики.

Согласно Дж. Наю, объединение этих источников силы отражает идеологическую составляющую внешнеполитической стратегии США – «либеральный реализм», оправдывающий военное вмешательство в любую страну мира в целях приобщения ее населения к демократическим ценностям[i].Однако данное положение резко диссонирует с догмами классического либерализма [ii]:

  • все люди равны в своих возможностях;

  • ничья гуманность не может быть оценена выше или ниже гуманности другого человека;

  • свобода обусловливается установленными законами, основанными на принципах равенства возможностей и общем благе;

  • если закон отходит от этих принципов, он автоматически становится инструментом частных интересов, подавляя свободу человека;

  • несмотря на то, что закон структурирует общество, он является лишь отражением воли управляющих и управляемых, которые и определяют его характер и силу.

На фоне обозначенных несоответствий уже в началеXXI в. Ф. Фукуяма в своей книге «Америка на распутье: Демократия, власть и неоконсервативное наследие», анализируя результаты «мировой демократизации», приходит к выводу о том, что успешное функционирование демократических институтов возможно только там, где существуют для этого структурные условия. В противном случае неизбежны нестабильность и кризисы. К моменту написания книги очевидными неудачами закончились попытки США внедрить демократию военными методами в Сомали, Гаити, Афганистане, Ираке. На причины этих неудач указывают эксперты Московского Центра Карнеги. В частности, П. Стронски, и Е. Румер отмечают, что перед государствами бывшего СССР стоит «тяжелая демократическая проблема создания институтов западного типа там, где их никогда не было», а также тот факт, что «политической стабильности в этих странах препятствует слабость верховенства закона» [iii].

Вместе с тем другими факторами, торпедирующими мировой процесс демократизации, выступили:

  • показательные экономические успехи КНР с ее «марксистским капитализмом», которые указывали на возможность сочетания роста благосостояния каждого индивидуума без наличия политической свободы [2];

  • правила функционирования свободного рынка – как обязательного элемента процесса демократизации – в условиях мирового экономического кризиса не только увеличили разрыв между богатыми и бедными слоями населения как в развитых, так и в развивающихся странах, но и сократили их доходы.

По данным Института Мак-Кинли, если в 1993–2005 гг. доходы среднего класса в развитых странах устойчиво росли, а стагнация или падение доходов затрагивали только 2% населения, то в 2005–2014 гг. в эту категорию вошли уже 60% населения [iv].

В настоящее время стало отчетливо проявляться главное противоречие глобализации: выгоды от этого процесса получает транснациональная элита, а население национальных государств сталкивается с насущными проблемами падения уровня благосостояния, которые не уравновешиваются возможностями свободной торговли, упрощенного порядка пересечения государственных границ или доступа к информации. Профессор Парижской школы экономики Т. Пикеттина основе анализа большого массива данных пришел к выводу о том, что исторически прослеживаемая «особенность механизма функционирования капиталистического хозяйства состоит в том, что он генерирует неравенство в доходах, которое в итоге нивелирует ценности меритократии, лежащие в основе демократического государства» [v]. При этом он отмечает «умышленную ошибочность» выведенной в 1950-х гг. С. Кузнецом гипотезы о том, что в странах, которые стоят на нижних ступенях экономического развития в мировой градации, тенденция к усилению неравенства в доходах населения по мере роста экономики, сопровождающегося естественным межотраслевым распределением трудовых ресурсов (переход рабочей силу из отраслей с низкой производительностью труда в высокопроизводительные отрасли), сменится тенденцией к снижению. Пикетти утверждает, что данная гипотеза представляет собой «волшебную сказку», придуманную американцами и европейцами с целью проникновения на рынки развивающихся стран, поскольку уже в 1970-е гг. рост мировой экономики в полной мере отразил присущее капитализму свойство усиления неравенства в доходах и благосостоянии [5].

В результате, под сомнение была поставлена эффективность демократии как политического режима, поскольку власти демократических стран не могут остановить процесс социальной поляризации на фоне кризисных явлений в мировой экономике. В частности, в составленном Институтом Катона рейтинге неблагополучных стран сам форпост демократии США стоит ниже не самых богатых стран ЕС  Словакии, Румынии, Венгрии, а первые три места занимают Япония, Китай и Таиланд [vi].

В данных условиях возрастает социальный запрос на усиление роли государства в деле перераспределения доходов и гарантии определенного уровня благосостояния для всех. В этом отношении наибольшую привлекательность представляет собой модель СССР. Многочисленные социологические исследования, проведенные как российскими, так и американскими организациями, свидетельствуют о том, что одним из ведущих трендов общественного сознания населения постсоветских стран является ностальгия по советскому прошлому. В частности, согласно результатам опроса, проведенного Левада-Центром в конце 2016 г. среди россиян, 56% респондентов выразили сожаление о распаде СССР [vii]. Аналогичное исследование в 2013 г. проводил американский Институт Гэллапа во всех странах бывшего СССР, кроме Латвии, Литвы и Эстонии, и получил схожие с российскими результаты в Кыргызстане, Казахстане, Таджикистане, Армении и Украине. При этом в качестве основных причин ностальгии по СССР указываются[viii]:

  • плюсы плановой экономики, которая предлагала финансовую стабильность в противовес рыночной непредсказуемости;

  • утраченное чувство принадлежности к великой державе.

Данные результаты вызывают обеспокоенность в официальных и академических кругах США. Эксперты Московского Центра Карнеги указывают на то, что цель России как наследницы СССР на международной арене состоит в том, чтобы восстановить советскую империю в качестве ведущего противника Запада. Ввиду этого Россия стремится не следовать установленным de facto США правилам, а сама их устанавливать [3]. В этом отношении она располагает двумя базисными предпосылками: а) роль РФ в качестве страны-реципиента трудовых мигрантов из стран постсоветского пространства; б) низкий уровень адаптации к рыночным условиям фактически во всех бывших советских республиках[7]. В свою очередь, непринятие Москвой установленных de facto США правил международного взаимодействия обличает, по мнению западных экспертов, в действиях России наличие планов на превращение в супердержаву, определяющую модель мира, которую будут готовы принять –либо добровольно, либо принудительно – другие государства, соглашаясь со своей подчиненной ролью.

Отсюда следует, что рост напряженности в российско-американских отношениях обусловлен тем, что Россия представляет собой идеологического конкурента США, поскольку, несмотря на то, что большинство стран СНГ после распада СССР были ориентированы на евроатлантические ценности,за 25 лет своего независимого существования никто из них, кроме стран Балтии, к ним не приобщился.

Однако, поскольку полное восстановление модели СССР априори невозможно, эксперты Центра Вильсона предлагают ввести понятие «неосоветское государство», в котором восстанавливаются некоторые элементы политической системы СССР, а Россия воспринимается в качестве центра унифицированного экономического пространства, что обусловливает несовпадение его интересов с интересами стран Запада. При этом ключевая идея состоит в том, что нет унифицированной модели неосоветского государства, поскольку восстановление советских практик и в целом ностальгия по СССР варьируется от страны к стране [7].

На этом фоне Вашингтон предпринимает ряд мер, направленных: а) на дискредитацию распавшегося СССР; б) на перенос своего негативного имиджа на РФ; в) на подрыв российско-китайских отношений. Рассмотрим подробнее каждую из них.

Дискредитация СССР проявляется, в частности, в утверждениях о том, что запретительная религиозная политика советского руководства, продолженная лидерами независимых центрально-азиатских государств, якобы результировала в радикализацию адептов ислама в странах Центральной Азии, что негативно сказывается на перспективах эффективности борьбы мирового сообществас терроризмом [ix].

Наклеивание ярлыков на РФ характеризуется тем, что в англоязычной прессе активно продвигаются ничем не обоснованные тезисы о том, что: а) российский президент вершит судьбы демократий (Украина, Сирия); б) российские спецслужбы организовывают масштабные хакерские атаки, нацеленные на оказание влияния на внутриполитические процессы стран мира; в) РФ нарушает нормы международного права. Однако если проанализировать действия США в ретроспективе, то можно констатировать, что с начала 1990-х гг. именно США являются вершителем судеб демократий путем нарушения международных правил (например, вторжение в Ирак в 2003 г. без санкции СБ ООН). Кроме того, существуют доказанные факты прослушивания Агентством национальной безопасности США первых лиц ряда государств (в частности, А. Меркель и Ф. Оланда).

На необходимость торпедирования российско-китайских отношений указывает американский политолог З. Бжезинский. По его мнению, США должна беспокоить возможность оформления стратегического союза между КНР и РФ.Учитывая тот факт, что влияние США в мире будет максимально высоко только при условии их тесного сотрудничества с КНР, Бжезинский полагает, что Вашингтону не следует относиться к Китаю как к врагу, поскольку у него есть возможность выбирать: если США его «разозлит» до той степени, когда он начнет искать альтернативу, он ее обязательно найдет [x]. Следовательно, долгосрочные интересы США лежат в сфере укрепления отношений с КНР и блокирования перспектив сближения Пекина и Москвы. В качестве доказательств того, что данными тезисами руководствуются официальные лица США, можно отметить: а) резко негативную оценку ими деятельности ЕАЭС на фоне одобрения «Экономического пояса Великого Шелкового пути», поскольку все большее проникновение КНР в ЦА может спровоцировать противодействие со стороны России; б) выход США из антикитайского Транстихоокеанского партнёрства, который имплицитно указывает на стремление Вашингтона «не злить» КНР.

Таким образом, в настоящее время запущенный в конце 1990-х гг. тренд на глобальную демократизацию идет на спад, поскольку он в полной мере отразил всю палитру своих деструктивных последствий, которые испытали большое количество стран мира: а) внедрение демократических принципов зачастую осуществляется военным путем под непосредственным руководством мирового миссионера демократии – США; б) функционирование демократических институтов в ряде обществ не эффективно, а механизмы рыночной экономики, рассматриваемые в качестве необходимого атрибута демократии, усиливают социальную поляризацию.

Соответственно, сейчас происходит падение авторитета США в мире на фоне формирования социального запроса на усиление роли государства, которое посредством функций перераспределения материальных благ и обеспечения общественного правопорядка сможет гарантировать стабильность функционирования политической системы государства и сократить уровень социального неравенства. В целом, это напрямую противоречит национальным интересам США, поскольку сокращает возможности оказания влияния на внутриполитические процессы стран, входящих в зону их интересов. К таковым относятся, прежде всего, государства Евразии – Хартленд,– контроль над которым, согласно теоретикам англосаксонской школы геополитики, обеспечит им мировое господство. В свою очередь, в этом пространстве именно Россия как правопреемница СССР выступает идеологическим конкурентом США. Ввиду этого современное состояние международных отношений характеризуется ростом напряженности в российско-американских отношениях, проявляющейся не только во взаимных санкциях, но и в агрессивном антисоветском дискурсе США на фоне имплицитных попыток предотвращения создания стратегического альянса между КНР и РФ. Следовательно, происходящие в мире события вплетаются в канву нового тренда мирового развития, характеризующегося оформлением нового баланса сил.

 

Литература:

iSmart Power: John J.Hamre talks with Joseph Nye and Richard Armitage (01.11.2007) // The American Interest. –URL: http://www.the-american-interest.com/2007/11/01/smart-power/

iiLee A., Stanley T. It’s still not the end of history (01.09.2014) // URL: https://www.theatlantic.com/politics/archive/2014/09/its-still-not-the-end-of-history-francis-fukuyama/379394/

iiiСтронски П., Румер Е.Россия, Украина и Евразия спустя четверть века после распада СССР (02.02.2016) // URL: http://carnegie.ru/publications/?fa=62636

ivАвласенко И. Год «чёрных лебедей» (28.12.2016) // URL: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8534#top-content

viHanke S. The World’s Most – And Least – Miserable Countries in 2016(17.01.2017) // URL: https://www.cato.org/blog/worlds-most-least-miserable-countries-2016

viiHolland E. From the Post-Soviet to Neo-Soviet (04.01.2017) // URL: https://www.wilsoncenter.org/blog-post/post-soviet-to-neo-soviet

xGardels N. Brzezinski: America’s Global Influence Depends On Cooperation With China (23.12.2016) // URL: http://www.huffingtonpost.com/entry/zbigniew-brzezinski-america-influence-china_us_585d8545e4b0d9a594584a37

 

Голосов пока нет

Комментарии

Кризис мирового процесса демократизации

sergey-s,эти надправительственные международные организации - корпорации тем более должны быть заинтересованы в мире и стабильности, а, значит, и в многополярной, устойчивой политической структуре мира.

Кризис мирового процесса демократизации

Многие народы мира стали понимать, что демократизацией прикрывается обыкновенное пиратство с их двойными стандартами, насмотрелись на их помощь в обустройстве демократии в разных странах.

Демократия в ее не

Демократия в ее не извращенном, а абсолютно прямом смысле может быть построена только народом - источником власти.
Любая "демократизация" государства извне является простым переделом сфер влияния - что мы и наблюдаем сегодня в мире.

Демократия - это всего лишь

Демократия - это всего лишь словесная форма, не имеющая ничего общего с методами, которые применяются для управления государством на практике.
Демократия - это идеал управления, к которому можно только стремиться, но достичь никогда не удастся, потому что там, где собираются вместе больше двух людей, она в принципе невозможна.

Слов в статье много, но

Слов в статье много, но основной посыл ясен и прост: однополярный мир - это ужасно и деструктивно. Весь шарик (кроме США, конечно) пострадал от исчезновения старой доброй "системы сдержек и противовесов".

Концепция многополярного мира

Концепция многополярного мира устарела, миром правят не государства, а корпорации, владельцы которых не обязательно граждани одной страны. Корпорация отстаивает не национальные интересы, а узко корпоративные.

Кризис мирового процесса демократизации

В последнее-то время этот "противовес" снова начал набирать обороты. Пусть пока только в гонке вооружения, но со временем, будем надеяться, и в социальной сфере пойдёт подъём.